Значение демонстрации 9 февраля



Огромное значение демонстрации 9 февраля состояло прежде всего в том, что она побудила руководство СФИО и ВКТ отказаться от первоначальной выжидательной позиции и перейти к активным действиям. Рядовые рабочие-социалисты по собственной инициативе нередко присоединялись к демонстрантам, реализуя тем самым единство действий снизу. Перед лицом подобной ситуации руководство социалистической партии и реформистских профсоюзов изменили свою тактику. Административная комиссия ВКТ приняла решение о проведении 12 февраля всеобщей забастовки. 11 февраля СФИО призвала трудящихся столицы провести в тот же день массовую манифестацию. ФКП и УВКТ немедленно поддержали эти призывы.

12 февраля 1934 г. прекратили работу 4,5 млн. трудящихся- более половины рабочих и служащих всей страны. В Париже бастовало 90% почтово-телеграфных работников, 80% учителей, 70% государственных служащих, 85% строителей, 100% печатников. Закрылось большинство магазинов, школ, остановился городской транспорт, не вышли газеты. Две колонны демонстрантов – коммунисты и «унитарии», с одной стороны, социалисты и «конфедераты» (т. е. члены ВКТ) – с другой, слились в единый поток у Венсеннского леса, где состоялся общий митинг с участием руководителей ФКП и СФИО – Ка-шена, Дюкло, Блюма, Ориоля и других. Массовые демонстрации состоялись также в провинции. Рупор правых газета «Тан» с тревогой признавала на следующий день:





«Партии беспорядка показали вчера, что их силы внушительны» Февральские события послужили отправной точкой для могучего движения Народного фронта, вписавшего немало славных страниц в историю Франции.

Однако на первых порах массовые выступления трудящихся 9-12 февраля не имели непосредственного политического эффекта. Фашистская опасность не только не ослабла, но, напротив, еще более усилилась. Уже в ходе событий 6-7 февраля стало очевидно, что мятежные лиги пользуются сочувствием значительной части полиции, которая оказывала прямое попустительство их бесчинствам, тогда как антифашистские контрдемонстрации рабочих разгонялись самым беспощадным образом. Первая победа мятежников – отставка кабинета Даладье и создание правоцентристского министерства Думерга с участием радикалов – грозила сделать ситуацию еще более опасной.

b-3

Если раньше лиги выступали в роли оппозиционной силы, бросавшей вызов закону, то теперь, добившись перехода основных рычагов власти в руки реакционных элементов, они могли рассчитывать на открытое сотрудничество с официальной административной и карательной машиной в деле «законного» подавления трудящихся. Судьбы демократии во Франции зависели от того, удастся ли левым силам, прежде всего рабочим партиям – ФКП и СФИО (отброшенной в оппозицию в парламенте после краха «второго издания» Картеля), «завоевать улицу» – иными словами, показать как оголтелым фашистам, так и традиционным «умеренным» консерваторам, что любое покушение на устои республиканского строя натолкнется на решительный, непреклонный отпор пролетариата.

Исход борьбы между демократией и фашизмом во Франции в 30-е годы имел колоссальное, поистине всемирно-историческое значение. Победа фашизма в стране, которая была колыбелью демократических свобод, явилась бы не только сигналом к генеральному наступлению самой злейшей реакции по всей Европе. Она создала бы благоприятные предпосылки для формирования единого фронта империализма против оплота всех революционных сил – СССР в надежде разрешить за его счет противоречия Версальской системы. В то же время организация сопротивления народов Европы фашизму была бы серьезно затруднена, ибо им пришлось бы иметь дело не с иностранными поработителями и их лакеями, как это произошло десятью годами спустя, а с собственными реакционерами, прикрывающимися флагом национализма.