Ход политической борьбы во Франции в межвоенные годы



Ход политической борьбы во Франции в межвоенные годы во многом определялся значительной перестановкой классовых сил, обусловленной сдвигами в народном хозяйстве страны. Выступая с речью 23 мая 1938 г., председатель Сената Жюль Жанненэ с тревогой говорил: «Городское население является теперь более многочисленным, нежели сельское… Тем самым противовес, который долгое время представляла собой уравнительная структура наших деревень перед лицом концентрированной промышленности, постоянно теряет свою эффективность. С каждым днем мы приближаемся к ситуации Англии или Германии. В настоящее время самодеятельное население Франции состоит почти на две трети из лиц наемного труда и только на треть – из крестьян-собственников, ремесленников, торговцев и предпринимателей. Экономическая эволюция, в итоге которой большинство французов превратилось в лиц наемного труда, коренным образом подрывает традиционные социальные концепции, согласно которым средние классы играли важнейшую роль».

К концу 20-х годов самодеятельное население, занятое в промышленности, впервые превысило по численности самодеятельное население в сельском хозяйстве (в тыс.):





b-89

По данным налоговой статистики, доля доходов от сельского хозяйства, включая земельную ренту, составлявшая в 1913 г. 23,3% всех доходов населения, упала к началу 30-х годов до 14,2%.

В сельском хозяйстве число «хозяев», т. е. крестьян, применяющих наемную рабочую силу, сократилось в 1911 -1931 гг. с 5 304 тыс. до 4 666 тыс. Число «изолированных», т. е. самостоятельно ведущих хозяйство, – с 1 320 тыс. до 822 тыс. Если сравнить сельскохозяйственные переписи за более длительный период (1892- 1929 гг.), то тенденция к капиталистической концентрации обнаружится еще более явно: число мелких хозяйств площадью до 10 га уменьшилось с 4 853 тыс. до 2 879 тыс. (с 85 до 73,6% от общего числа), принадлежавшая им земельная площадь – с 12 548,4 тыс. га до 10281,2 тыс. (с 27 до 22,1%). В то же время соответственно вырос удельный вес средних и крупных хозяйств.

Еще более очевидно данная тенденция давала себя знать в промышленности. Число «хозяев» сократилось в 1911 – 1931 гг. с 1 457 тыс. до 699 тыс., т. е. вдвое, число рабочих и служащих выросло с 4 766 тыс. до 5362 тыс. В процентном отношении удельный вес «хозяев» в самодеятельном населении, занятом в промышленности, упал еще больше – с 23,4 до 9,7%.

Обесценение денег в ходе инфляции нанесло чувствительный удар по широким массам мелких держателей государственных бумаг с фиксированным доходом. По самым скромным подсчетам, они потеряли только за войну и первое послевоенное десятилетие около трети своих сбережений. «Скала, на которой покоилось французское буржуазное общество, оказалась серьезно поколебленной» – констатировал историк Третьей республики Жак Шастенэ.

Подрыв возможностей для международного ростовщичества, сокращение общей массы сбережений мелкой и средней буржуазии, питавших прежде вывоз ссудного капитала, наконец, разрушительная инфляция подорвали доминирующие позиции банковского капитала в системе французской финансовой олигархии, значительно ускорили процесс ее сращивания с промышленностью. Объективная основа блока монополий с широкими массами мелкой и средней буржуазии постепенно расшатывалась, давала глубокие трещины. Настроения недовольства, охватившие былые классовые тылы монополистического капитала, создавали объективные предпосылки для сближения, а затем и союза мелкобуржуазных слоев города и деревни с рабочим классом – союза, в котором пролетарские революционные элементы впервые получали реальную возможность стать руководящей силой.

Роль катализатора этих глубинных тенденций сыграли в межвоенный период два качественно новых для Франции обстоятельства: гораздо более широкое, чем прежде, государственное вмешательство в экономику и превращение международных проблем из второстепенного в решающий фактор внутриполитической жизни.