Условия для быстрого роста банковского капитала



b-86

В то время как промышленный капитал долгое время находился во Франции в относительно невыгодном положении, особенности социальной структуры страны создавали исключительно благоприятные условия для быстрого роста, концентрации и централизации банковского капитала.





Широкие массы мелких собственников города и особенно деревни хранили в банках свои сбережения, довольствуясь сравнительно невысоким процентом, но требуя зато твердого обеспечения, гарантии безопасности, которую они видели в престиже старинных банкирских домов – Ротшильдов, Лазаров, Малле, Оттенге, Вернов, Нефлизов («высокие банки») или в государственных облигациях – ренте, размещавшихся теми же депозитными банками. С другой стороны, мелкособственническое крестьянство, домовладельцы, лавочники, ремесленники представляли собой идеальный объект для эксплуатации в качестве должников. Нуждаясь в кредитах, они вынуждены были закладывать недвижимость и быстро попадали в потомственную кабалу. Не случайно именно французской художественной литературой созданы такие классические образы ростовщиков и спекулянтов недвижимостью, как Гобсек, Гранде или барон Нусинген у Бальзака.

Специфической чертой французского банковского капитала, унаследованной им от эпохи абсолютной монархии, являлось активное использование в целях непроизводительного обогащения государственного долга. Маркс подчеркивал, что во Франции национальное производство стояло на непропорционально низкой ступени сравнительно с размером государственного долга, государственная рента являлась важнейшим предметом спекуляции, а биржа – главным рынком для приложения капитала, желавшего расти непроизводительным путем: «…каждый новый заем давал лишний случай грабить публику, помещавшую свои капиталы в государственные процентные бумаги, посредством биржевых операций, в тайну которых были посвящены правительство и парламентское большинство». Здесь же следует искать и корни тесной зависимости буржуазии во Франции от государственного покровительства – казенных займов, заказов, гарантий, таможенных тарифов, налоговых льгот, которые влекли за собой мелочную правительственную опеку и регламентацию, еще более ослаблявшую дух предприимчивости и инициативы.

Долговые обязательства государства оплачивались в конечном итоге за счет налогов. Поэтому французская налоговая система приобрела печальную славу своей исключительной тяжестью, запутанностью и несправедливостью, а уклонение от уплаты налогов превратилось в глазах буржуазного обывателя в своего рода доблесть и заслугу. Вплоть до первой мировой войны во Франции вообще не было подоходного налога. Когда же после долгой борьбы его пришлось ввести в 1916 г., правительству «никогда не удавалось убедить или заставить буржуазию взять на себя справедливую долю бремени. Оно могло более или менее эффективно взимать налоги только с рабочих и служащих, доходы которых легко установить… Подобно привилегированным сословиям старого режима французский буржуа рассматривал свое частичное освобождение от налогов как привилегию по рождению»2.