Тактика единого фронта



Во Французской коммунистической партии тактика единого фронта на первых порах натолкнулась на сопротивление значительной части руководства и рядовых активистов. Воспоминания о борьбе между социал-шовинистскими, оппортунистическими и интернационалистскими, революционными элементами в рабочем движении Франции в годы войны и после ее окончания вплоть до раскола в Туре надолго отделили социалистов от коммунистов стеной взаимного недоверия. Помимо идейно-политических разногласий (вопросы об отношении к буржуазной демократии и диктатуре пролетариата, к русской революции и Коминтерну и т. д.) это недоверие усиливалось последовавшими за Турским съездом конфликтами из-за контроля над партийной прессой, муниципалитетами, из-за влияния на одни и те же категории избирателей.

Лидеры СФИО не скрывали своего резко отрицательного отношения к сотрудничеству с ФКП, предпочитая ему сближение с левым крылом буржуазии – «республиканскими» или «независимыми» социалистами и радикалами. В частности, в резолюции XX съезда СФИО в Лилле (3-б февраля 1923 г.) «Единый фронт и коммунисты» контакт с ФКП категорически отвергался со ссылками на мнимое отсутствие у компартии доброй воли, ее стремление использовать единый фронт против социалистов, расхождения по вопросу о профсоюзах, на преследования меньшевиков в СССР и т. д.





Все эти факторы предопределили враждебность тогдашнего большинства ЦК ФКП и ее делегации в ИККИ тактике единого фронта. В 1922 г. из 58 секретарей департаментских федераций 46 были против нее и только 12 – за. Партия оказалась на грани раскола. Лишь после длительного, болезненного процесса освобождения ФКП от чуждых элементов правого и левацкого толка, враждебных единому фронту или извращавших его смысл, партия смогла шаг за шагом нащупать правильную тактическую линию.

b-114

Выработка такой линии требовала прежде всего решительного отказа от жестких формул – аксиом, заранее ограничивавших возможность использования в каждом конкретном случае лозунга, который наиболее подходил бы к сложившейся обстановке, к данному соотношению классовых и политических сил в стране. ФКП постепенно училась выбирать между преимущественным налаживанием единства действий с рабочими-социалистами снизу по тем или иным конкретным вопросам (борьба против оккупации Рура, против колониальной войны в Марокко, антинародной финансовой политики реакционных правительств и т. д.) и настойчивыми, терпеливыми попытками дополнить его контактом с официальным руководством СФИО, даже если предложения о таком контакте не могли быть приняты и служили лишь целям разоблачения раскольнической политики правой социал-демократии. Она училась находить правильное соотношение и взаимосвязь между единым фронтом рабочего класса в союзе с беднейшим крестьянством («рабоче-крестьянский блок») и распространением его на непролетарские слои города и деревни, представленные теми или иными мелкобуржуазными партиями («расширенный единый фронт»).

Речь при этом шла не столько о выборе общих, абстрактных лозунгов, сколько о конкретной увязке в предвыборных программах партии ее конечных революционных целей с ограниченными непосредственными требованиями различных категорий трудящихся, о поисках новых форм массово-политической работы, которые способствовали бы налаживанию шаг за шагом сотрудничества коммунистов с рабочими-социалистами и могли ускорить преодоление раскола рядов пролетариата. В 20-е годы такими формами являлись, например, «комитеты пролекарского единства», «рабоче-крестьянские съезды» и т. д.