Создание Французской коммунистической партии



Создание Французской коммунистической партии в 1920 г. вызвало крутой сдвиг в прежней политической стратегии буржуазии: парламентская база кабинетов Национального блока включила все правые партии, в том числе даже откровенно клерикальные. Господствующий класс Франции чувствовал, что наступление общего кризиса капитализма неумолимо сужает его маневренные возможности, сокращает объективную базу для сотрудничества со средними слоями города и деревни. Важной вехой в процессе распада политических основ этого сотрудничества явились события 1924-1926 гг., когда монополии пустили в ход все средства финансового нажима, чтобы расколоть Картель левых, вынудить радикалов отказаться от союза с социалистами и открыто зачеркнуть результаты выборов 1924 г.

С тех пор данная тактика из исключения стала правилом: на протяжении двадцати межвоенных лет правые партии побеждали на выборах дважды (1919, 1928 гг.), а левые – трижды (1924, 1932, 1936 гг.), но последние каждый раз на середине четырехлетнего срока полномочий Палаты депутатов раскалывались и открывали путь к власти правым. С наступлением мирового экономического кризиса задачу раскола нового Картеля левых взяли на себя уже не биржевые маклеры, а фашистские банды, брошенные 6 февраля 1934 г. на штурм Бурбон-ского дворца.





b-39

Но трагические уроки кровавого нацистского террора в Германии многому научили французское рабочее движение, которое сумело вовремя преодолеть раскол своих рядов, дать решительный отпор мятежным лигам и оказаться тем самым в глазах мелкобуржуазных масс единственным надежным оплотом порядка, гарантией спасения республики от угрозы анархии, гражданской войны и тоталитарной диктатуры.

Прибегнув к «крайним средствам», реакция собственными руками увеличила до предела амплитуду колебаний парламентского маятника: опора правых на мятежные лиги исключила выход из кризиса «нормальными» путями центристских комбинаций. Правый социолог Ан-дре Зигфрид писал впоследствии: «Кабинет Даладье пал под ударами не враждебного парламентского большинства, а под давлением улицы… Точно так же вне парламентских правил был сформирован кабинет Думерга, призванный к власти как последняя надежда режима. Победа мятежа вылилась бы лишь в гражданскую войну, ибо с последствиями такой победы не смирились бы ни провинция, оставшаяся республиканской, ни рабочий Париж. В таких условиях отпор левых был быстрым и эффективным. Традиционный рефлекс «защиты республики» подействовал как обычно, с той, однако, разницей, что к нему присоединились революционные силы. Парадокс забастовки протеста 12 февраля (1934 г.) состоял в том, что акт неподчинения государству служил целям защиты правительства»’.