Социальный климат в стране



Тем временем социальный климат в стране под воздействием кризиса постепенно накалялся. Стачечное движение, переживавшее в годы относительной стабилизации некоторый спад, вновь оживилось: если в 1927 г. насчитывалось 443 забастовки со 120 тыс. участников, то в 1929 г. – уже 1139 забастовок с числом участников свыше 470 тыс. В 1930-1931 гг. бастовало в общей сложности 1 200 тыс. рабочих и служащих. В 1930 г. забастовочные волны прокатились по основным промышленным районам – Парижскому, Северному, Восточному, Лионскому. Весной и летом 1931 г. они расширились, стали более массовыми, длительными и упорными: в марте – апреле бастовали 300 тыс. горняков, затем 125 тыс. текстильщиков северных департаментов. К чисто экономическим лозунгам нередко прибавлялись политические. Движение сопровождалось пикетированием заводов, манифестациями, стычками с полицией. В начале 1939 г. состоялись крупные стачки металлистов завода Рено в Булонь-Бийанкуре и текстильщиков во Вьенне. Хотя забастовки носили главным образом оборонительный характер (они проходили под лозунгами не столько увеличения зарплаты, сколько сохранения прежней) и в большинстве случаев заканчивались поражением рабочих, примечательной особенностью их являлась все более заметная тенденция к единству действий между профсоюзами УВКТ и ВКТ. В результате эффективность стачек заметно повышалась: если в 1930 г. частичного удовлетворения добились только 49% забастовщиков, то в 1931 г. -50, а в 1932 г. -69%.

В ответ правые кабинеты пустили в ход насилие Су-дебно-полицейская машина Третьей республики всей тяжестью обрушилась на революционный авангард французского рабочего класса – коммунистическую партию. Подобно тому как усиление антисоветских тенденций во внешней политике Франции являлось попыткой ее правящих кругов вырваться за счет СССР из неразрешимых противоречий Версальской системы, раздувание антикоммунистического психоза внутри страны призвано было цементировать единый фронт всех фракций буржуазии, начавший расползаться на пороге кризиса.





Предлогом для очередной волны репрессий послужил призыв Исполкома Коминтерна к пролетариям всех стран отметить 15-летнюю годовщину начала мировой войны (1 августа 1929 г.) мощными антимилитаристскими демонстрациями и забастовками. Политбюро ФКП присоединилось к этому призыву, предложив местным партийным организациям создать для подготовки дня 1 августа сеть комитетов. Этот вполне законный шаг был использован кабинетом Тардье в качестве предлога для того, чтобы обвинить ФКП в «заговоре», в подготовке восстания и обрушить на нее град беспрецедентно жестоких репрессий. Митинги и демонстрации, созванные коммунистами, разгонялись полицией, сотни активистов на крупных предприятиях были арестованы за распространение листовок и газет.

Вскоре репрессии распространились на членов руководства ФКП: в июне 1929 г. во время сессии ЦК ФКП был арестован Морис Торез, уже два года находившийся на нелегальном положении, месяц спустя – 24 июля в тюрьму были брошены почти все остальные члены Центрального Комитета, в том числе секретарь ЦК Бенуа

Фрашон, секретарь партийной организации Парижского района Альфред Кост, лидеры УВКТ Гастон Монмуссо, Люсьен Мидоль, Анри Гурдо. Полиция совершила налеты на помещения ЦК ФКП и редакцию «Юманите», тираж которой был конфискован, а денежные фонды, хранившиеся в Рабоче-крестьянском банке, блокированы. Партия оказалась по сути дела на полулегальном положении.

b-176

1 августа 1929 г. десятки тысяч трудящихся приняли участие в антивоенных манифестациях – стачках, митингах, уличных демонстрациях, особенно успешно прошедших в Руане, Бордо, Ниме, Безоне, Аржантейле, Рубэ и других провинциальных городах. Они способствовали известному укреплению влияния партии, особенно в тех промышленных районах и среди тех категорий трудящихся, где коммунисты были прежде слабо представлены. Уроки августовских боев полностью подтвердили правильность курса на укрепление в первую очередь производственных ячеек на крупных предприятиях.