Реакция наступает



Кабинет Гастона Думерга получил доверие 15 февраля 1934 г. внушительным большинством в 402 голоса против 125 при 68 воздержавшихся. За него голосовали все группы правой и центра, 130 радикалов, против – 10 коммунистов, 95 социалистов, 49 членов группы «рабочего единства», 4 «французских социалиста» и отдельные представители других групп. В числе воздержавшихся фигурировали 28 радикалов.

Соответственно выглядела и партийно-политическая «дозировка» министерских постов. Государственными министрами без портфелей (что соответствует посту вице-премьера) стали одновременно вождь правого лагеря, непримиримый враг Картеля Тардье и официальный лидер радикалов, глава картелистских кабинетов как 1924, так и 1932 г. Эррио. Радикалам достались также в награду за измену Картелю наиболее выгодные для них с предвыборной точки зрения министерства внутренних дел (А. Сарро), народного образования, сельского хозяйства (Кэй), торговли, торгового флота. Отколовшийся от СФИО Андриен Марке стал министром труда. В то же время основные политические «рычаги управления» очутились в руках махровых представителей правого лагеря: Шерон, бывший министр финансов в кабинетах Тардье, занял пост министра юстиции и вице-премьера, Лаваль был назначен министром колоний, консерваторы Жер-мен-Мартэн – финансов, Пьетри – морским, лидер Республиканской федерации Луи Марэн – здравоохранения. Наконец, военным министром был назначен престарелый маршал Филипп Петэн, имя которого все чаще выдвигалось мятежными лигами в качестве возможной кандидатуры в «спасители отечества» (иными словами, в диктаторы).





Таким образом, вывеска Правительства «перемирия партий», «умиротворения», «национального единения» была явно фальшивой. За ней скрывался обычный «переворот большинства», в результате которого к власти вернулись реакционные силы, отброшенные в оппозицию после выборов 1932 г., тогда как основная часть расколовшегося Картеля – СФИО и левое крыло радикалов – оказалась в оппозиции вместе с коммунистами. Принципиальное отличие данного перелома от кризиса 1926 г. состояло в том, что на сей раз реакция вынуждена была для его осуществления прибегнуть к прямому насилию.

b-46

На первых порах могло казаться, что непосредственная цель финансовой олигархии достигнута. Но сам по себе факт выхода правящего класса за рамки буржуазно-демократической законности, нарушение им собственных правил политической игры, выработанных на протяжении многих десятилетий, был чреват грозными последствиями. Снова оправдывались пророческие слова Маркса по поводу событий 1848-1851 гг.: «Буржуазия правильно поняла, что все виды оружия, выкованные ею против феодализма, обращались своим острием против нее самой, что все созданные ею средства просвещения восставали против ее собственной цивилизации, что все сотворенные ею боги отреклись от нее. Она поняла, что все так называемые гражданские свободы и органы прогресса посягали на ее классовое господство и угрожали ему как со стороны его социальной основы, так и со стороны его политической верхушки, следовательно, стали «социалистическими»… Парламентарный режим предоставляет все решению большинства, – как же не захотеть огромному большинству вне парламента также выносить решения?».

«Папаша» Думерг был классической «переходной» личностью, которую французская буржуазия эпохи Третьей республики стремилась выдвигать на авансцену в качестве «амортизатора» крутых политических поворотов. Преклонный возраст (72 года), многолетняя министерская карьера, в том числе во время мировой войны, пребывание на посту президента позволяли говорить о новом премьере как о воплощении государственной мудрости, враждебной любым авантюрам; длительная принадлежность к партии радикалов, где он сохранил немало друзей, снимала в глазах левого центра любые подозрения в антиреспубликанских замыслах; наконец, враждебность Картелю в 1924-1926 гг. и высказывания в пользу реформы конституции снискали ему благосклонность правых. Мастер лавирования между подводными камнями парламентских кулуаров, маленький круглолицый Думерг с его неизменной доброжелательной улыбкой и коротко подстриженными седыми усами умел завоевать известную популярность и среди рядового обывателя, который видел в «Гастуиэ» своего человека.