Процесс постепенной поляризации сил



В 1928-1932 гг., когда правые партии прочно держали в своих руках «ключ» от парламентского большинства, левое крыло могло более или менее успешно сопротивляться нажиму правых из парламентской группы. В 1930 г. руководство партии потребовало от Жозефа Поль-Бонкура оставить пост представителя Франции в Лиге наций (в ответ он покинул ряды СФИО и примкнул к «независимым социалистам»), а на съезде в Туре в 1931 г. по предложению депутата Ришара была принята резолюция о возврате СФИО к гедистскому принципу голосования против военных кредитов. Осенью 1929 г. Постоянная административная комиссия, затем Национальный совет СФИО отвергли предложение лидера радикалов Эдуарда Даладье о вхождении в картелистское правительство. Но тот факт, что перед этим парламентская группа сочла возможным принять авансы Даладье, свидетельствовал о неизбежности столкновения между левыми и правыми элементами, активистами и парламентариями вокруг проблемы участия в коалиционных кабинетах с буржуазными партиями. Конец относительной стабилизации должен был придать этому столкновению особую остроту.

b-22





Процесс постепенной поляризации сил затронул и партию радикалов. Точно так же, как и СФИО, она раздиралась противоречиями между активистами низовых комитетов, в большинстве своем настроенными в пользу реставрации Картеля, и парламентариями, тяготевшими к «концентрации», блоку с правобуржуазными группировками, доминировавшими в Палате депутатов. Левое крыло возглавляли так называемые молодые радикалы или «младотурки» (Жак Кейзер, Пьер Кот),которые считали своим вождем Эдуарда Даладье’. Правые (Камилл Шотан) опирались главным образом на радикалов-сенаторов и влиятельные юго-западные федерации, руководимые братьями Альбером и Морисом Сарро. Они считали чересчур тесное сотрудничество с СФИО, не сулившее реальных выгод в парламентской борьбе за министерские портфели, равнозначным отказу от традиционного «правительственного призвания» партии, тем более что с усилением влияния социалистов на юге страны радикалы даже на выборах нередко оказывались для них не союзниками, а соперниками в борьбе за одну и ту же мелкобуржуазную клиентуру.

Соотношение сил между левыми и правыми элементами в партии зависело от позиции центристов, признанным лидером которых оставался наиболее авторитетный вождь радикалов Эррио. Подобно Леону Блюму у социалистов он старался лавировать, смягчать чересчур резкие стычки, угрожавшие расколом, и сохранять за партией максимально широкие возможности для политического маневра.

С момента Апжерского съезда 1928 г., когда радикалы покинули правительство Пуанкарэ и отошли от большинства «национального единения» в Палате депутатов, в их рядах не прекращалась напряженная борьба, которая шла с переменным успехом. Если на XXVI съезде в Реймсе (октябрь 1929 г.) левые – Пьер Кот, Жак Кейзер, а также близкие к ним в то время Эдуард Даладье, Аль-бер Байе, Эмиль Рош, группировавшиеся вокруг газеты «Ля Репюблик», добились принятия резолюции, враждебной участию в правых кабинетах, то на следующем, XXVII съезде в Гренобле (октябрь 1930 г.) правые при поддержке Эррио взяли реванш. Резолюция Эсса в пользу союза левых партий и соблюдения «республиканской дисциплины» провалилась, вместо нее была принята резолюция Шотана о готовности к участию в правительстве вместе со «всеми искренне светскими, миролюбивыми и социальными республиканцами»1. Наконец, на XXVIII съезде в Париже (ноябрь 1931 г.) силы левых – картелистов и правых – сторонников «концентрации» оказались примерно равными, что обеспечило принятие под влиянием Эррио «нейтральной» резолюции: партия соглашалась сотрудничать с соседями как слева, так и справа, а в случае необходимости – выступать самостоятельно.