Правительственный курс кабинета Лаваля



Лаваль начал свое правление с того, на чем бесславно провалились Фланден и Буиссон, – с требования о предоставлении кабинету чрезвычайных полномочий в финансово-экономической области. Он понимал, что недовольство общественного мнения министерской чехардой грозит вызвать новый взрыв антипарламентских настроений, ввиду чего радикалы побоятся брать на себя ответственность за очередной, третий по счету за неделю правительственный кризис. Расчет оказался правильным: в обстановке усталости и разброда Палата депутатов вотировала чрезвычайные полномочия внушительным большинством в 324 голоса против 160. Основная масса депутатов-радикалов воздержалась. Добившись своей цели, премьер распустил парламент на каникулы и не собирал его в течение пяти месяцев (28 июня -29 ноября 1935 г.).

Правительственный курс вырабатывался в этот период исключительно исполнительной властью, причем даже не всем составом совета министров, а узкими межведомственными совещаниями, в которых участвовали «эксперты» – высокопоставленные чиновники и прямые представители крупного капитала. Среди них наиболее видную роль играли Клод-Жозеф Жинью – видный деятель предпринимательских союзов, Жак Рюэфф – заместитель начальника управления по движению фондов министерства финансов, близкий к группе Ротшильдов, и Рауль Дотри – генеральный директор государственных железных дорог’.





Финансовая политика Лаваля и его министра финансов Ренье, разработанная Жинью, Рюэффом и Дотри, строилась на тезисе о том, что снижение издержек производства во Франции за счет заработной платы даст возможность снизить цены до уровня мировых и улучшить шансы французских товаров на внешних рынках, а сокращение государственных расходов – уменьшить бюджетный дефицит и предотвратить девальвацию франка. Данные установки были положены в основу трех серий «декретов-законов», предусматривавших урезывание на 10% жалованья большинства государственных служащих и работников общественных служб, а также пенсий и выплат по облигациям государственных займов. Субсидии гарантийной кассе соцстраха были урезаны на 420 млн. франков. Предпринимателям частного сектора предлагалось последовать примеру государства в отношении заработной платы.

b-166

Эти драконовские меры не принесли ожидаемых результатов. Хотя правительство объявило о снижении на 10% квартплаты, цен на хлеб, сахар, уголь, электроэнергию, газ, оно практиковалось далеко не повсеместно и не повлекло за собой заметного снижения стоимости жизни. Поскольку налоги оставались тяжелыми, а транспортные тарифы – высокими, разрыв между французскими и мировыми ценами сохранился, оживления промышленного производства почти не произошло. Бюджетный дефицит остался на уровне 10 млрд. франков, что равнялось четверти общего объема расходов. Казначейству пришлось прибегнуть к новым выпускам краткосрочных бон, т. е. скрытой инфляции, золотой запас Французского банка за один год уменьшился на 6 млрд. франков. Наконец, безработица достигла к концу 1935 г. рекордного уровня – только официально зарегистрированных безработных, получавших нищенские пособия, насчитывалось 440 тыс. (фактически их было более 1,5 млн., не считая частично безработных). Всего падение занятости затронуло так или иначе до 40% всех лиц наемного труда на крупных и средних предприятиях. «Экономический провал, финансовый провал, валютный провал – таков был материальный итог политики дефляции», – констатировал Франсуа Гогель.