Поражение французского рабочего класса в ходе забастовочных боев 1919-1920 гг



Поражение французского рабочего класса в ходе забастовочных боев 1919-1920 гг. во многом объяснялось объективными причинами. Основная масса крестьянства и городских средних слоев не поддержала пролетариат: в условиях инфляции и дороговизны продуктов питания им удавалось наживаться за счет спекуляции, тогда как обесценение денег облегчало уплату налогов и долгов. Пропаганда реакции, запугивавшая обывателя призраком анархии, угрозы частной собственности, оказала значительное воздействие на психологию широких слоев мещанства. Часть самих рабочих осталась пассивной – положение их в целом было лучше, чем в соседних странах (прежде всего в Германии, а также в Италии, Испании). Так, например, число безработных во Франции в 1920 г. не превышало 120 тыс., тогда как в Англии оно перевалило за 1 млн. За годы войны состав французского рабочего класса значительно изменился – в его ряды влились многочисленные выходцы из мелкобуржуазных слоев, разоренные или спасавшиеся на оборонных заводах от мобилизации в армию. Давали себя знать также эффект победоносной войны, надежды на то, что германские репарации помогут быстро улучшить положение. «Шовинистический яд «национальной защиты» и опьянение победой оказались во Франции сильнее, чем в какой-либо другой стране», – отмечалось в резолюциях III конгресса Коминтерна.

Тем не менее революционная волна начала 20-х годов не прошла бесследно. В разгар весенних забастовок 1919 г. правительство Клемансо вынуждено было пойти на известные уступки рабочему классу, внеся на рассмотрение Палаты депутатов два законопроекта – о введении правового статута коллективных договоров и о 8-часовом рабочем дне. Они были приняты 25 марта и 23 апреля 1919 г. Осуществление этих важных завоеваний на практике столкнулось с ожесточенной оппозицией и прямым саботажем предпринимателей. Правые партии повели активную кампанию за пересмотр обоих законов, лицемерно объявляя 8-часовой рабочий день главной причиной падения курса франка, а коллективные договоры – «покушением на свободу труда». В отдельных случаях им удавалось достигнуть своего: в сентябре 1922 г. президент республики подписал декрет об ограничении применения 8-часового рабочего дня на железных дорогах. Число коллективных договоров, достигшее в 1919 г. 557, неуклонно падало (в 1920 г.- 345, в 1921 г.- 159, в 1922 г. – 196, в 1923 г. – 144)





Трудящиеся все чаще приходили к выводу, что сохранение вырванных ими с боем уступок требует постоянной борьбы против произвола хозяев. В таких условиях избранная частью французских промышленников практика «патернализма» – отдельных демагогических мероприятий по улучшению условий жизни «разумных», т. е. наиболее покорных рабочих и служащих, «отечески дарованных» хозяином по собственному усмотрению без всякого участия профсоюза (жилищное строительство, летние лагеря для детей, больницы и т. д.) – не давала сколько-нибудь ощутимого эффекта. «Хозяева не доверяли профсоюзам, а трудящиеся – буржуазии. Идея классовой борьбы продолжала скрыто жить в сознании пролетариата, готовая вновь дать о себе знать, как только позволят обстоятельства», – признавал социолог Франсуа Гогель.

b-83

Главным уроком событий 1919-1920 гг. было доказательство явной непригодности в новых условиях прежних форм как профессиональной, так и политической организации французского пролетариата для защиты его жизненных интересов и тем более для революционной ликвидации капитализма. Демобилизующая роль анархо-син-дикалистского принципа строгого отделения профсоюзов от политических партий, идейная расплывчатость, тактическая беспомощность и организационная рыхлость Французской социалистической партии (СФИО) со всей очевидностью сказались уже во время войны, значительно способствовав сползанию большинства лидеров французских социалистов на позиции реформизма и социал-шовинизма. Поражение стачечных боев первых послевоенных лет еще более убедительно подтвердило это. Обстановка общего кризиса капитализма властно требовала создания революционной марксистской партии качественно иного, нового типа, образцом которого явилась выкованная Лениным в России партия большевиков.