Попытки сил реакции одержать победу



Стремясь успокоить взбудораженное общественное мнение, «умиротворить» как демократические силы, так и фашистских заговорщиков, Даладье сделал попытку расширить партийно-политическую базу кабинета: он предложил министерские портфели, с одной стороны, нескольким молодым радикалам из левого крыла партии (Пьер Кот, Жан Мистлер, Ги ля Шамбр), бывшему социалисту Эжену Фро, а с другой – типичным правым консерваторам Франсуа Пьетри и Жану Фабри. Одновременно будущий премьер обещал довести до конца расследование «дела Ставиского» и произвел некоторые перестановки в административном аппарате: в частности, префект полиции Кьяпп был назначен резидентом в Марокко, что имело целью удалить его из столицы.

b-20





Но реакция не желала более удовлетворяться частичными уступками – она стремилась одержать решительную победу и взять в свои руки всю полноту власти. Правые партии – Республиканская федерация во главе с Луи Марэном, близкая к ней группа Республиканский центр Тардье – обвинили Даладье в попытке купить ценой удаления Кьяппа поддержку группы СФИО во время голосования доверия и заявили о своей решимости всеми силами воспрепятствовать формированию нового левоцентристского кабинета. Представители правоцентристских групп Пьетри и Фабри отказались принять предложенные им Даладье министерские портфели, обрекая тем самым на провал план создания министерства «широкого единства» при сохранении поста премьера за радикалами.

Кьяпп отверг назначение в Марокко, заявив Даладье, что он найдет его «на улице, одетым в пиджак», т. е. среди мятежников. «Мое удаление из Парижа и префектуры полиции… будет при данных обстоятельствах плохо истолковано общественным мнением»2, – угрожающе предупреждал Кьяпп в открытом письме председателю совета министров, опубликованном 4 февраля. Впоследствии было установлено, что префект полиции уговорил лидеров профашистского Национального союза бывших фронтовиков отложить запланированную на 4 февраля манифестацию, видимо, с тем чтобы сберечь силы для решительного наступления. Наглость Кьяппа объяснялась попросту тем, что он был сам замешан в «деле Ставиского» и стремился активным участием в агитации против «банды воров» отвести подозрения от себя. Аналогичными мотивами руководствовались, по всей вероятности, и реакционные члены муниципального совета Парижа – органа, общеизвестного своей вопиющей продажностью и взяточничеством, когда они публично солидаризировались с Кьяпном.

Вся реакционная печать, как по команде, начала подстрекательскую кампанию, перераставшую в прямой призыв к мятежу. 29 января Анри де Кериллис писал в официозе генштаба «Эко де Пари»: «Страна испытывает отвращение, она полна негодования и готова к насилию». 3 февраля «Бюльтэн когидьен» – рупор влиятельного объединения тяжелой индустрии «Комитэ де Форж» вещал: «Франция начинает уставать. Она пробуждается и приходит в ярость».