Подъем рабочего движения и создание французской коммунистической партии



‘Годы войны с их небывалыми жертвами и лишениями для широких масс, особенно заметными на фоне быстрого обогащения кучки спекулянтов-нуворишей, накопили в стране значительный заряд недовольства. В России и центральных державах, потерпевших поражение, политический кризис перерос в революции. Хотя в странах Антанты взрыв возмущения масс в момент болезненного перехода от войны к миру был менее бурным, он также серьезно поколебал устои господства буржуазии. «…Кризис, вызванный войной, так велик, что даже в победивших странах масса трудящихся неминуемо осуждена на страшные бедствия. Отсюда понятен быстрый рост коммунизма, рост симпатий к Советской власти, к III Интернационалу»,-писал В. И. Ленин французским сторонникам Коминтерна.

Пока продолжались военные действия, дороговизна и обесценение франка маскировались особыми межсоюзническими соглашениями о принудительном курсе валют. Благодаря им покупательная сила франка формально уменьшилась всего на 15%, а индекс цен рос медленно.





Заключение перемирия, которое положило конец действию этих соглашений, вызвало резкий скачок цен: стоимость жизни выросла по сравнению с 1914 г. в 4 раза, а заработная плата – только в 2,5 раза. Курс франка по отношению к доллару упал к концу 1920 г. на 69% 2- Налоги выросли в 1914-1919 гг. почти в 5 раз (если до войны на душу населения приходилось 110 франков, то после ее окончания – 500). Это особенно больно задело интересы лиц наемного труда – рабочих, служащих, а также широкие массы мелких держателей государственных ценных бумаг. Ощущались перебои в снабжении углем, сахаром, в работе транспорта.

Важными причинами, усиливавшими брожение в массах, были медлительность демобилизации армии, которую правящие круги пытались использовать для интервенции в России и в качестве козыря при определении условий мирного урегулирования, а также трудности с устройством демобилизованных на работу (их места были заняты во время войны женщинами и подростками с более низкой зарплатой). По словам В. И. Ленина, вопрос о демобилизации являлся самым больным вопросом тогдашней Франции – «страны, которая понесла, пожалуй, больше жертв в этой преступной войне, чем какая-либо другая»

Все эти факторы вызвали бурный подъем забастовочного движения. По данным официальной статистики, если в 1917 г. произошло 696 стачек с 293,8 тыс. участников, то в 1919 г. насчитывалось 2026 стачек, в которых участвовали 1 160 тыс. человек. В 1920 г. число стачек достигло 1831, они охватили 1316 тыс. рабочих и служащих2. Характерной чертой значительной части стачек 1919-1920 гг. было сочетание экономических лозунгов с политическими. Стачки нередко сопровождались массовыми демонстрациями, столкновениями с полицией и войсками.

С января по апрель 1919 г. бастовали железнодорожники, шахтеры железорудных месторождений Лотарингии, парижские портные. 29 марта в столице состоялась манифестация протеста против оправдания судом убийцы Жореса Вилена. На 1 мая Всеобщая конфедерация труда (ВКТ) назначила массовую демонстрацию в Париже под лозунгами введения 8-часового рабочего дня, увеличения зарплаты, амнистии, всеобщей демобилизации, прекращения интервенции в России. Несмотря на запрещение правительства, в демонстрации участвовало около 500 тыс. человек. Во время столкновений с полицией несколько десятков демонстрантов были ранены, а один из них (рабочий Лорн) убит. Однодневная забастовка парализовала основные промышленные центры страны3. В мае-июне стачечная волна распространилась на водителей па – рижского метро и автобусов, банковских служащих, металлистов, горняков

b-96

Во второй половине 1919 г. в борьбе французского пролетариата наметился временный спад. Реформистские руководители Всеобщей конфедерации труда отказались поддержать организованную по призыву Коминтерна международную стачку – демонстрацию солидарности с русской и венгерской революциями 21 июля (в ходе переговоров профсоюзов с председателем совета министров Клемансо последний противопоставил политические требования рабочих экономическим, признав частичную справедливость последних, но отказавшись обсуждать их «под угрозой»).