Переплетение промышленного кризиса с аграрным



Переплетение промышленного кризиса с аграрным заметно отразилось на положении крестьянства – этой «пехоты» Третьей республики, не только дававшей ей значительную часть солдат, но и обеспечивавшей относительное социально-политическое равновесие между крупным капиталом, с одной стороны, и пролетариатом – с другой в рамках парламентского режима. Если в первые годы мирового экономического кризиса цены на продукцию сельского хозяйства во Франции снижались медленнее, чем цены на промышленные товары ввиду традиционной политики аграрного сверхпротекционизма, то с 1934 г. началось падение цен и на продовольствие, причем в первую очередь оптовых (наличие целой лестницы спекулянтов-посредников приводило к тому, что розничные цены были выше оптовых в 4-5 раз). В 1930-1934 гг. средняя цена квинтала пшеницы упала вдвое, цена гектолитра вина – втрое. К 1931 г. доходы от земледелия сократились на 14% по сравнению с довоенным периодом. Резко усилился массовый уход разорившихся крестьян и батраков из деревни в город.

b-153





В то же время правительство давало возможность крупным банкам и промышленникам активно прибегать к бюджетным субсидиям, чтобы смягчать удары кризиса. Государство спасло от банкротства ряд оказавшихся в трудном положении банков («Национальный кредит»), предоставило субсидии железнодорожным компаниям, электростанциям. Наиболее мощные группировки угледобывающей промышленности, металлургии, электротехники, химии составили так называемый защищенный сектор. Цены на его продукцию внутри страны искусственно поддерживались с помощью налоговых льгот, за счет чего часть продукции, например сталь, могла вывозиться за границу по заниженным ценам, поддерживая загрузку предприятий на достаточном для обеспечения рентабельности уровне.

Все эти факторы вели к постепенному сужению сферы общих экономических интересов, цементировавшей на протяжении многих десятилетий единый фронт правящего класса перед лицом пролетариата. Чем более долгим и безысходным оказывался кризис, который растянулся по сути дела на целое десятилетие, чем больше сокращалась общая масса реализованной прибавочной стоимости, тем ожесточеннее становилась борьба вокруг ее перераспределения внутри класса буржуазии. Государственно-монополистические тенденции, по развитию которых Франция долгое время отставала от других крупных капиталистических стран, получили в ходе кризиса второй после мировой войны 1914-1918 гг. новый мощный толчок. При высокоцентрализованной структуре французского административно-бюрократического аппарата это неизбежно должно было не только обострить классовый антагонизм с пролетариатом, но и придать конфликтам в стане самой буржуазии ярко выраженный политический характер.

«Во Франции в настоящее время, когда перед крупным капиталом ребром стоит вопрос о выборе линии экономической политики, особенно сильна борьба между представителями банков и ссудного капитала, с одной стороны, защитниками интересов аграрного капитала, с другой стороны, и ставленниками промышленников – с третьей, а среди промышленников – борьба между теми, кто работает преимущественно на внутренний рынок, и теми, кто в первую очередь заинтересован в экспорте… – писал советский исследователь М. Зарец-кий, – Ожесточившаяся в настоящий момент борьба различных слоев буржуазии значительно обостряет борьбу парламентских групп и борьбу внутри этих групп. А так как во французском парламенте количество этих групп очень велико, то обострение их борьбы создает постоянную парламентскую лихорадку. Утверждение бюджета или различных законопроектов тянется месяцами. Разные группы капиталистов покупают депутатов оптом и поодиночке для защиты своих интересов, эти депутаты вносят все новые и новые поправки, и все это вместе расшатывает государственный аппарат»