Переговоры о заключении военной конвенции с СССР



Наконец, переговоры в Москве о заключении военной конвенции с СССР и предоставлении совместных гарантий восточноевропейским странам, начатые в апреле 1939 г. французским и британским правительствами, затянулись: Париж и Лондон явно стремились уклониться от конкретных обязательств, столкнуть Германию с Советским Союзом и остаться в стороне или использовать сам факт переговоров как орудие давления на Гитлера в поисках нового компромисса с ним.

Крайние «умиротворители», нередко попросту получавшие денежные субсидии из Берлина и Рима, упрямо продолжали гнуть свою линию, квинтэссенцию которой выдала печально знаменитая статья «неосоциалиста» Марселя Деа в радикальной газете «Эвр» «Умереть за Данциг?». Деа уверял, что английские гарантии были предоставлены Польше только с тем условием, что она будет рассматривать аннексию Германией Данцига как «простую формальность», подчеркивал слабость польской армии, уязвимость военно-промышленных центров Польши, сеял сомнения в возможности СССР оказать ей помощь и в заключение категорически возражал против какого-либо автоматизма в выполнении Францией ее обязательств перед Варшавой.





b-170

Другие мюнхенцы по-прежнему твердили, что единственным результатом войны может быть только «большевизация» Европы, обвиняли ФКП в стремлении разжечь конфликт вдали от советских границ, намекали на стремлении Гитлера к экспансии не на Запад, а на Восток, ссылались на неподготовленность французских вооруженных сил к наступательным операциям против германской укрепленной «линии Зигфрида»: «Мы отказываемся считать неизбежной войну, которая, в конечном счете, независимо от ее исхода, принесет выгоду только большевизму», – заявлял Жан Монтиньи на митинге, организованном Демократическим альянсом в начале июня 1939 г. Под аккомпанемент яростной антисоветской кампании крайние капитулянты требовали сохранения Францией полной свободы рук, которая позволила бы ей любые маневры между Германией и СССР. «Успех был бы катастрофой», – заявлял идеолог «Аксьон франсэз» Шарль Моррас в связи с началом англо-франко-советских военных переговоров.

Между тем французское общественное мнение начало на собственном горьком опыте убеждаться в банкротстве Мюнхена. Наглые притязания опьяненных успехами фашистских агрессоров росли с каждым днем, постепенно пробуждая обывательские массы от гибельного пацифистского гипноза. Этому процессу способствовали такие факторы, как усиление антимюнхенских тенденций в правящих кругах Англии и распад Народного фронта, уменьшивший страх собственников перед революционной опасностью. Поэтому как дипломатическая, так и внутриполитическая тактика кабинета Даладье, а также его пропагандистский арсенал претерпели весной и летом 1939 г. некоторые изменения.