Парцеллярное крестьянство



Костяком, становым хребтом французской мелкой буржуазии, доминировавшей по численности в социальной структуре общества, являлось парцеллярное крестьянство. Среди занятых в сельском хозяйстве число «хозяев» составляло в 1906 г. 54,4%, рабочих и служащих – 30,3, «изолированных»-15,1% (соответственно 4 781 тыс., 2 664 тыс. и 1 320 тыс. человек). В торговле «хозяев» было 27,8% -5,8 млн. человек. В 1866-1906 гг. число торговцев увеличилось вдвое, а торговых служащих – втрое, тогда как население выросло всего на 3% 2. Одних только рантье – лиц, живших исключительно стрижкой купо-. нов, – насчитывалось к началу XX в. не менее 2 млн. человек, что с членами семей составляло около 10-12% населения Франции, а общее число держателей ценных бумаг достигало 4-5 млн. человек. Давая характеристику французского общества в начале XX в., известный географ и социолог Андре Зигфрид писал: «По своей общественной структуре Франция даже после столетия промышленного развития остается главным образом нацией крестьян, ремесленников, буржуа».

Парцеллярное крестьянское хозяйство, возникшее, как это было во Франции, революционным путем, бесспорно являлось питательной почвой для демократических, свободолюбивых, уравнительных тенденций. Они немедленно, с автоматизмом условного рефлекса давали о себе знать перед лицом враждебных классовых сил двоякого рода – как вчерашних, в виде феодала-помещика, так и современных, в виде банкира-ростовщика или торговца-посредника. В период буржуазных революций XVIII – XIX вв. именно радикальная мелкая буржуазия играла роль политического вождя нации, которую уже неспособна была взять на себя либеральная крупная буржуазия, тяготевшая к компромиссу с монархией и землевладельцами. «Во Франции мелкий буржуа выполняет то, что нормально было бы делом промышленного буржуа…» – подчеркивал Маркс.





b-108

Будучи в политическом отношении непримиримым врагом клерикально-милитаристской, бюрократической реакции, мелкая буржуазия во Франции до первой мировой войны являлась в то же время главным массовым оплотом социального консерватизма, надежным союзником капитала в борьбе против революционного пролетарского движения. Стяжательство, культ скупости и скопидомства, приверженность к «золотой середине», умеренности, «порядку» – необходимому условию безопасности имущества, процветания торговли и промышленности, доверия к кредиту, незыблемости курса государственной ренты, вера в миф о медленном продвижении по социальной лестнице из поколения в поколение путем терпеливой экономии, бережливости и учения, непроницаемые барьеры семейных и социальных связей, огражденные бесчисленными условностями, – таков был духовный багаж рядового французского обывателя в период апогея Третьей республики. «Пехота республики» – антиклерикальное, демократическое крестьянство Южной Франции, по традиции отдававшее на выборах свои голоса кандидатам от самой левой партии, видело в любых социальных реформах лишь новое бремя для бюджета и налогоплательщика. Его кредо резюмировалось лучше всего меткой фразой, согласно которой у французского мелкого буржуа «сердце находится слева, а кошелек справа». Если хозяйственной базой блока мелкобуржуазных масс города и деревни с финансовой олигархией служили в начале XX в. таможенный протекционизм, международное ростовщичество и колониальный грабеж, то общим политическим знаменателем этого блока, оптимальными государственными рамками, в которых различные фракции французского господствующего класса постоянно искали и находили компромиссы между своими противоречивыми интересами при фактическом отстранении народных масс, стала буржуазно-демократическая парламентская республика. В ее рамках официальная политическая борьба многочисленных партий ограничивалась сравнительно узким кругом вопросов, не затрагивавших устойчивость строго централизованной административной машины.

Эти вопросы, унаследованные от прошлого, имели преимущественно политико-идеологический характер (государственный строй, гражданские права, отношения между государством и церковью, церковью и школой). Ограниченность вмешательства буржуазного государства в экономику в основном финансовой сферой снижала остроту борьбы за раздел казенного пирога, сводила полемику вокруг народнохозяйственных аспектов правительственной политики к налогам и таможенным тарифам. В связи с этим экономические позиции ведущих буржуазных партий не слишком серьезно отличались одна от другой: все они являлись так или иначе протекционистскими, а жаркие споры между радикалами и правыми вокруг введения подоходного налога неизменно заходили втупик до самого начала мировой войны. Главной целью деятельности депутатов в парламенте являлось не столько проведение каких-то новых социально-экономических реформ и преобразований, сколько сопротивление любым мероприятиям исполнительной власти, грозившим так или иначе ущемить налогоплательщика.