Новое правоцентристское большинство



b-7

Главный тезис выступлений главы правительства, министров, лидеров нового правоцентристского большинства в парламенте сводился теперь примерно к следующему: Франция хочет мира, она по-прежнему готова искать его путем переговоров со всеми странами, включая державы «оси», но отступать далее не намерена и будет прилагать все усилия по укреплению своей безопасности. Таков был, например, общий тон «твердой» речи Даладье 29 марта 1939 г., в которой он уверял: «Франция надеется, что мир будет спасен, ибо она ненавидит войну. Но если война будет ей навязана как единственная альтернатива упадка или бесчестия, она поднимется в едином порыве на защиту своей свободы».





Неопределенность такого рода звонких фраз, не подкреплявшихся никакими действиями, дала возможность продолжать политику «умиротворения» под предлогом необходимости выиграть время для наращивания военного потенциала страны и успокаивать при этом словесными клятвами в «твердости» патриотические чувства французов, разочарованных жалкими итогами Мюнхенского сговора. Более того, лицемерные ссылки на интересы национальной безопасности давали правящим кругам и крупной буржуазии благовидный предлог для атаки на социальные завоевания Народного фронта, а драматическая, насыщенная грозой атмосфера кануна войны – повод для постепенного урезывания демократических свобод, придания парламентскому режиму все более авторитарного характера. Иными словами, речь шла не только о попытке господствующего класса взять реванш за Народный фронт, но и начать проведение в жизнь программы фашиствующей реакции, потерпевшей поражение после февральского путча 1934 г.

В марте 1939 г. премьер потребовал предоставления правительству новых чрезвычайных полномочий – права издания «декретов-законов» по укреплению национальной обороны вплоть до 30 ноября и поставил в связи с этим вопрос о доверии. Правоцентристское большинство Палаты вотировало доверие 321 голосом против 264, Сенат -284 голосами против 17. Знаменательно, что в качестве обоснования своих. требований Даладье ссылался на пример фашистских государств, способных к быстрому принятию решений. Бывший лидер левого крыла партии радикалов явно домогался личной диктатуры, подобной диктатуре Клемансо на заключительном этапе первой мировой войны, но с той существенной разницей, что на сей раз она вела не к мобилизации, а, напротив, к демобилизации страны перед лицом внешней опасности, глубоко раскалывая ее изнутри. Даже Леон Блюм назвал «неслыханным» требование «деспотической власти со стороны правительства, очевидная непредусмотрительность и слабость которого ведут к национальной катастрофе»’.