Наследие войны



За четыре года невиданно тяжелой, кровопролитной войны страна потеряла 1 315 тыс. человек (16,5% всех мобилизованных уроженцев метрополии). С учетом резкого снижения рождаемости и повышения смертности среди гражданского населения урон, нанесенный людскому потенциалу Франции, и без того ослабленному низким приростом населения, был еще более значительным: несмотря на присоединение Эльзас-Лотарингии с ее 1,8 млн. населения, по переписи 1921 г., в стране насчитывалось только 39,2 млн. жителей против 39,7 млн. в 1913 г. На полях сражений остался цвет французской молодежи – 27% мужчин в возрасте от 18 до 27 лет. 2,8 млн. раненых, 0,5 млн. больных, 60 тыс. калек – таков был страшный итог войны. Удельный вес Франции в населении Европы упал с 9,7% в 1900 г. до 8,1% в 1930 г., что не могло не отразиться на ее военно-экономических возможностях

Не менее значительным оказался и материальный ущерб. Хотя оккупированная противником часть территории составляла всего 7% площади метрополии, это были наиболее развитые в хозяйственном отношении районы: до войны там концентрировалось 74% добычи угля, 63% выплавки стали, 81% чугуна, 94% меди, 76,5% цинка, выпускалось 60% продукции металлообрабатывающей промышленности, 25% машиностроения, 81% шерстяной промышленности, 29% хлопчатобумажной и т. д.





Присоединение Эльзас-Лотарингии и временный контроль над Сааром увеличили принадлежавшие Франции запасы железной руды и мощность ее металлургии почти в 1,5 раза, мощность текстильной промышленности – на 25-30%, дали в ее распоряжение крупнейшие калийные залежи, мощные угольные шахты (в 1913 г. в Лотарингии было добыто 21,1 млн. т железной руды, а во Франции – 21,9 млн. т, выплавка чугуна равнялась соответственно 3,86 и 5,2 млн. т, стали – 2,2 и 5 млн. г и т. д.)

Важнейшей пружиной промышленного подъема 20-х годов во Франции явилось восстановление разрушенных областей, проводившееся главным образом за счет государственных средств, общий объем которых достигал почти 100 млрд. франков.

b-2

Известная часть этих расходов была покрыта германскими репарациями. Из общей суммы 20 678 млн. золотых марок, выплаченных Германией победителям, на долю Франции пришлось 8 151 млн., в том числе 2 489 млн. натуральными поставками, главным образом углем, что значительно смягчало в 20-х годах обычный для французской экономики дефицит топливного баланса2. Остальное покрывалось инфляцией – эмиссией бумажных денег, краткосрочных облигаций казначейства («бон»), а также налогов.

Однако развитие Франции далеко не ликвидировало ее структурного отставания от ведущих империалистических держав, накопившегося за многие десятилетия международного ростовщичества и колониального грабежа. Напротив, оно лишь усугубило резкие диспропорции в ее хозяйственном организме – разрыв между техническим уровнем промышленности и сельского хозяйства, крупными и мелкими предприятиями, передовыми и застойными отраслями и районами, между новыми, значительно возросшими возможностями производственного аппарата и сравнительно ограниченной емкостью внутреннего рынка, между потребностью в форсированной внешнеторговой экспансии и тенденцией к сохранению традиционного таможенного протекционизма. Сугубо временный, преходящий характер факторов, лежавших в основе «процветания» 20-х годов, наглядно обнаружился с началом мирового экономического кризиса, который затянулся во Франции по сути дела на все десятилетие, предшествовавшее второй мировой войне, вызвав далеко идущие социально-политические последствия.