Мюнхенский сговор и крушение Народного фронта



Тот факт, что выбор Лебрена – бывшего президента Сената, представителя правых партий, непримиримо враждебного Народному фронту, – пал именно на Даладье, мог на первый взгляд казаться странным. По мере того как Эррио после развала первого Картеля левых в 1924- 1926 гг. постепенно эволюционировал вправо, участвуя в правоцентристских кабинетах «национального единения» Пуанкарэ, Думерга, Фландена, Лаваля, его главный соперник в борьбе за лидерство – Даладье становился призванным вождем левого крыла партии. В конце 20-х и в начале 30-х годов Даладье завоевал репутацию последовательного сторонника тесного сотрудничества радикалов с социалистами, а после февральских событий 1934 г., когда его первый кабинет был свергнут фашистским путчем, – даже с коммунистами.

Однако как раз эта репутация делала Даладье в глазах господствующего класса наиболее подходящей «фигурой дня». Выдвижение на авансцену бывших «левых» деятелей в моменты крутых виражей вправо давно являлось одним из излюбленных приемов в тактическом арсенале господствующего класса Франции. Если мастер гибких компромиссов и каучуковых формул Шотан стремился постепенно, шаг за шагом, подготовить почву для «переворота большинства», победившего на выборах 1936 г., то осуществить такой переворот стало задачей Даладье, склонного к эффектным, демонстративным жестам, крутым политическим зигзагам в надежде опередить развитие событий и извлечь из этого максимальную выгоду. Подобные черты были характерны не только лично для Даладье, но и для всех тех мелкобуржуазных масс, колеблющиеся неустойчивые настроения которых продолжала отражать партия радикалов.





Первым шагом Даладье явилась попытка сколотить кабинет «национального единения», который включал бы представителей как правых группировок, так и партий Народного фронта, кроме ФКП («от Леона Блюма до Луи Марэна», т. е. от СФИО до Республиканской федерации). Эта весьма примечательная оговорка, отличавшая тактику Даладье от неудачного эксперимента Блюма, сразу же проливала свет на истинные намерения нового кандидата в премьеры. Большинство бывших министров-социалистов и парламентской группы СФИО склонялось вначале к принятию в принципе предложения Даладье. Однако последний не замедлил показать свою решимость сделать должные выводы из провала Блюма, свидетельствовавшего об общем падении политических акций социалистов на парламентской бирже: он предложил СФИО всего 5 министерских портфелей из 17, отказав к тому же в наиболее важных постах (министерства внутренних и иностранных дел). В ответ Национальный совет СФИО единодушно принял решение воздержаться от участия в кабинете, но с возможностью сохранения парламентской поддержки, в том числе в вопросе о предоставлении чрезвычайных полномочий в финансово-экономической области, с требования которых теперь начинало свою деятельность каждое новое правительство.

b-131

Не желая ограничиваться участием только радикалов и «независимых социалистов», но опасаясь окончательного разрыва с СФИО, Даладье сформировал радикальный кабинет, в котором впервые после июня 1936 г. четыре портфеля получили представители правоцентристского Демократического альянса и католической партии народных демократов – Поль Рейно (министр юстиции), Жорж Мандель, Шампетье де Риб и Луи де Шапделен. Кроме того, ключевые посты министров иностранных дел, внутренних дел и финансов заняли лидеры правого крыла партии радикалов, резко враждебные какому-либо сотрудничеству с коммунистами – Ивой Дельбос, Альбер Сарро и Поль Маршандо. Вне министерства остались слева ФКП и СФИО, справа – только Республиканская федерация. Политическая «ось» правительства сместилась вправо так далеко, что оно уже никак не могло считаться с кабинетом Народного фронта.