Линия радикалов



b-38

Что же касается радикалов, то их линия представляла собой своего рода равнодействующую между двумя тенденциями- стремлением к предвыборному сотрудничеству со СФИО на базе единых общедемократических и внешнеполитических лозунгов и тягой к «концентрации», союзу в парламенте и в правительстве с правым центром в финансово-экономических вопросах. Колебания между этими полюсами, наглядно продемонстрированные бесславным опытом Картеля левых, были связаны с двойственностью интересов мелкой и средней буржуазии, позиция которой все еще решающим образом определяла соотношение политических сил в стране. В условиях, когда одна часть депутатов-радикалов была обязана своим избранием голосам социалистов, а другая (особенно сенаторы)-голосам правых, партию продолжала раздирать борьба различных группировок.





На XXIII съезде радикалов в Бордо (14-17 октября 1926 г.) Эррио оправдывал свое вступление в кабинет «национального единения» Пуанкарэ вместе с тремя другими видными радикалами – Альбером Сарро, Анри Кэем и Леоном Перье – остротой финансового кризиса, делавшей ситуацию сходной с периодом войны. Хотя этот шаг не был осужден, а меры по стабилизации франка одобрены, в резолюции съезда все еще прокламировалась верность радикалов «союзу левых партий». Эррио пришлось уйти в отставку с поста председателя партии, уступив его Морису Сарро – редактору влиятельной в юго-западных департаментах радикальной газеты «Депеш», выходившей в Тулузе.

Таким образом, потенциальные возможности, которые получили левые партии в связи с определенными изменениями в классовой структуре страны, в 20-е годы еще не претворились в действительность. Судьба Картеля показала, что в условиях отсутствия единства действий СФИО с ФКП и сохранения руководства левоцентристским блоком в руках радикалов финансовая олигархия располагает достаточно действенными средствами для ослабления этого блока и его ликвидации.

История крушения Национального блока свидетельствовала о том, что широкие массы мелкой и средней буржуазии города и деревни, не говоря уже о подавляющем большинстве трудящихся, остаются верными традициям борьбы за республику и демократию. В отличие от других романских стран Средиземноморья – Италии, Испании, Португалии, где уже в 20-х годах установились фашистские или клерикально-милитаристские диктатуры, во Франции вспышка антипарламентаризма и активизация крайне правых группировок в 1924-1926 гг. были весьма кратковременным, преходящим эпизодом. Фашистские банды, которые не завоевали сколько-нибудь прочных позиций в стране, играли роль лишь вспомогательного инструмента, призванного ускорить угрозой беспорядков раскол левоцентристского большинства и облегчить возврат к власти «классических» умеренно-консервативных партий, причем главные средства нажима извне на это большинство оставались не политическими, а экономическими (отказ банков в кредитах государству, организация «бегства капиталов», искусственно спровоцированное падение курса франка и т. д.).