Лицемерная политика правительства Блюма



Однако правительство Блюма продолжало упорствовать в проведении своей двусмысленной и лицемерной политики. Закрывая глаза на отдельные, не решавшие проблемы мелкие поставки оружия в Испанию частными лицами, оно в то же время срывало выполнение наиболее важных военных заказов испанского правительства, в том числе тех, которые были сделаны и оплачены до начала мятежа. В свое оправдание защитники «невмешательства» заявляли, что стремятся избежать окончательного раскола Франции и Европы на два непримиримо враждебных идеологических лагеря, между которыми неизбежно вспыхнет «религиозная война». Леон Блюм в ряде своих публичных выступлений взывал к традиционным антимилитаристским идеалам французских левых партий, особенно СФИО, ссылался на то, что воинственный дух «крестового похода», питаемый националистическими чувствами, всегда служил во Франции излюбленным орудием реакции.

b-172





Подобного рода пацифистская фразеология находила сочувственный отклик в довольно широких слоях мелкой буржуазии и даже среди части трудящихся, испытывавших глубокое отвращение к перспективе новой войны всего два десятилетия спустя после окончания самого страшного в истории Франции кровопролития. В левоцентристских партиях Народного фронта появилась влиятельная группа деятелей, активно выступавших против любого шага, направленного на оказание отпора фашистским агрессорам. Часть этих деятелей – «неосоциалисты» Марсель Деа, Адриен Марке и другие – давно тяготела к авторитарным и корпоративистским лозунгам фашизма. Другие же сторонники «умиротворения» диктаторов – радикал Гастон Бержери, руководитель профсоюза учителей Дельмас, один из лидеров Комитета бдительности антифашистской интеллигенции, Шаллэ, и другие – видели в сопротивлении агрессивным актам Германии и Италии лишь путь к новой войне, которую надеялись предотвратить ценой все новых уступок. По сути дела Комитет бдительности оказался в их руках.

Помимо общего исторического фона, на котором развивалась борьба между сторонниками и противниками политики «невмешательства», следует учитывать особенности психологии французского мелкого буржуа, всегда инстинктивно боявшегося решительного выбора между крупной буржуазией и пролетариатом, между политической реакцией и социальной революцией. Страх перед тем, что подобный выбор повлечет за собой непоправимые последствия, толкал его к безнадежным попыткам найти «третий путь», «золотую середину», подняться выше основного классового антагонизма буржуазного общества, особенно тогда, когда данный антагонизм переносился на международную арену. Этим во многом объясняются причины фактического предательства Испанской республики французским кабинетом, опиравшимся на Народный фронт и руководимым виднейшими лидерами социалистической партии. По той же причине настойчивая борьба коммунистов и отдельных представителей других левых группировок против «невмешательства» не увенчалась успехом.