Кабинет Эррио



b-135

Кабинет Эррио состоял в подавляющем большинстве из радикалов разных оттенков (от правых типа Шотана или А. Сарро до «левых» типа Даладье) и «республиканских социалистов» (Пенлеве, Поль-Бонкур). Вместе с тем ключевой портфель министра финансов, особенно важный в момент экономического кризиса, получил весьма «умеренный», т. е. правый, деятель Луи Жермен-Мартэн, который входил в два кабинета Тардье, а портфель морского министра – другой правый, ветеран парламентской арены Жорж Лейг. Этот жест премьера, явно имевший целью внушить доверие консервативным кругам крупной буржуазии и избежать повторения событий 1925-1926 гг., вполне соответствовал традициям радикальной партии.





Правительственная декларация Эррио была выдержана в нарочито туманных, расплывчатых тонах, чтобы по возможности смягчить правую оппозицию. 7 июня 1932 г. его кабинет получил доверие 384 голосами против 115 при 109 воздержавшихся. Среди последних было немало депутатов правого центра, надеявшихся при первом удобном случае вбить клин между СФИО и радикалами, заставить последних искать поддержки справа и заменить тем самым Картель «концентрацией», как это произошло в 1926 г.

Позиции партийных группировок по внешнеполитическим вопросам все еще в основном соответствовали традиционному водоразделу между ними периода 20-х годов. Правые партии требовали продолжения выплаты Германией репараций, установления прямой взаимосвязи между ними и военными долгами Франции США и Англии, максимального наращивания военного потенциала французской армии, наконец, укрепления союзов со странами Восточной Европы. Партии левого центра – социалисты и часть радикалов – считали возможными известные уступки по репарационному вопросу и частичное ограничение вооружений на основе международных договоров в рамках Лиги наций во имя поддержания тесного сотрудничества с Англией и США. Конкретно эти разногласия сосредоточились вокруг триединой формулы Эррио -«безопасность, арбитраж, разоружение». Правые объявляли разоружение допустимым только при условии предварительного обеспечения безопасности (Луи Марэн, Франклен-Буйон), тогда как левый центр (Леон Блюм, Пьер Кот), наоборот, видел в разоружении самый верный путь к безопасности.

Французская коммунистическая партия отказалась присоединиться к какой-либо из этих платформ. Решительно осуждая милитаристскую агитацию правых, ФКП наглядно показывала вместе с тем внутреннюю противоречивость позиций левого центра, пацифистские проповеди которого не исключали продолжения прежнего антисоветского курса. Последний выхолащивал оборонительное значение системы союзов с восточноевропейскими странами, созданной в первые послевоенные годы. Только коренной поворот в сторону франко-советского сотрудничества способен был, по мнению коммунистов, обеспечить Европе и Франции в равной мере безопасность и разоружение.

Премьер Эррио, взявший на себя, как и в 1924 г., обязанности министра иностранных дел, начал свое правление путешествием в Лозанну, где собралась очередная, последняя в межвоенные годы репарационная конференция. Под нажимом Англии французская делегация вынуждена была согласиться с «подведением черты» под репарациями: Германия получила новый мораторий сроком на три года, после чего обязалась выплатить Банку международных расчетов 3 млрд. золотых марок в 6-процентных облигациях и передать державам-победительницам некоторые поставки в натуре. Впоследствии и эти обязательства не были выполнены.