Изменение социальной базы СФИО



Изменение социальной базы СФИО было отнюдь не случайным. Даже тогда, когда Блюм признавал необходимость революционной перестройки общества с временным отказом от соблюдения буржуазной легальности, его теоретические взгляды представляли собой смесь отдельных революционных, марксистских формулировок с буржуазно-радикальными и реформистскими концепциями.

Роль Блюма в качестве главы первого правительства Народного фронта (1936-1937 гг.) толковалась по-разному. В момент победы демократических сил крайне правые группировки сделали его мишенью самых яростных нападок откровенно расистского характера: наиболее твердолобые «ультра» в лагере французской буржуазии видели в нем лишь изменника своему классу, слепое орудие революции и пытались поэтому апеллировать к самым низменным инстинктам обывательской толпы. Фашиствующие публицисты типа Леона Додэ, Анри Беро или Шарля Мораса рисовали Блюма в виде «инородца», пропитанного ненавистью ко всему французскому. Со своей стороны социалисты активно использовали впоследствии эту кампанию, чтобы создать вокруг фигуры Блюма ореол никем не понятого мученика, своего рода современного Дон-Кихота, чьи благие порывы натолкнулись на глухую стену непонимания и грубую травлю со стороны узколобых фанатиков.





b-38

Очевидно, что как первая, так и Вторая версия не соответствовали действительности. Оставляя в стороне вопрос о степени субъективной искренности позиции Леона Блюма в тех или иных конкретно-политических вопросах, можно с уверенностью утверждать, что колеблющийся курс его политики был обусловлен отнюдь не только особенностями личной психологии главы первого правительства, опиравшегося на Народный фронт. В конечном итоге этот курс отражал соотношение классовых и политических сил в стране и на международной арене накануне второй мировой войны, которое отличалось нестабильностью, резкими перестановками, крутыми зигзагами. Широкие массы французской буржуазии города и деревни чувствовали себя крайне неуверенно, шарахаясь от союза с революционным пролетарским авангардом внутри страны и с СССР – во внешней политике к отступлению под натиском финансовой олигархии и капитуляции перед фашистскими агрессорами. Социальная база СФИО делала ее лидеров особенно чувствительными к подобным колебаниям.

Возвратимся, однако, к изложению хода дальнейших событий. 7 июня 1936 г. в 15 часов в резиденции главы правительства (отеле «Матиньон») встретились представители Всеобщей конфедерации труда и наиболее крупной организации предпринимателей – Всеобщей конфедерации французского производства. Со стороны ВКТ присутствовали генеральный секретарь Леон Жуо, его заместители Бенуа Фрашон, Рене Белен, а также руководители федераций строителей, металлургов и шляпников Кордье, Сема, Милан, со стороны ВКФП – ее президент Дюшемен, председатель Союза металлургической и металлообрабатывающей промышленности Ришар, делегат союза магнатов черной металлургии «Комитэ де Форж» Ламбер-Рибо, председатель Парижской торговой палаты Дабукль.

Любопытно, что магнат черной металлургии Ламбер-Рибо и премьер-социалист Блюм, председательствовавший на заседании в отеле «Матиньон», являлись на протяжении многих лет коллегами по работе в Государственном совете. Именно Рибо, пользуясь своими старыми связями с Блюмом, призвал его вмешаться, «не теряя ни минуты», в ситуацию, вызванную июньскими стачками. Во время второй мировой войны, когда Леон Блюм был привлечен к суду правительством Виши как один из «виновников поражения» («Риомский процесс»), он рассказывал о событиях 1936 г., упорно называя делегата «Ко-митэ де Форж» своим товарищем.