Гастон Думерг во главе правительства



b-152

Найти кандидатуру нового главы правительства было нелегкой задачей. Она должна была, с одной стороны, удовлетворить правые партии, считавшие себя после отставки Даладье хозяевами положения, а с другой – оказаться достаточно приемлемой и для «умеренного» крыла радикалов, чтобы они могли своим присутствием в составе кабинета укрепить его политические позиции. По совету Пьера Лаваля выбор пал на бывшего президента Гастона Думерга. Своей враждебностью Картелю в 1924-1926 гг. и выступлениями в пользу ревизии конституции он приобрел популярность среди реакционных кругов, а прошлое видного члена партии радикалов обеспечивало ему поддержку со стороны последних.





В поместье Думерга Турнефей близ Тулузы выехала делегация во главе с лидерами правых партий. Спустя два дня – 9 февраля Думерг сформировал так называемое правительство перемирия партий, в составе которого доминировали правые – Тардье (государственный министр), Шерон (министр юстиции), Жермен-Мартэн (министр финансов), Барту (министр иностранных дел), Марэн, Лаваль, но присутствовали и несколько радикалов – Эррио (государственный министр), Альбер Сарро и др. Центральными пунктами правительственной декларации являлись финансовое «оздоровление» обычными, «классическими» способами урезывания бюджетных расходов и изменение конституции в авторитарном духе. Кабинет Думерга получил доверие голосами всех правых партий, впервые с мая 1932 г. вернувшихся в состав большинства, правого центра и основной массы радикалов.

События 6 февраля 1934 г. стали впоследствии предметом острых дискуссий. Утверждения самих фашистоз о мифическом «левом заговоре» – намерении Даладье умышленно спровоцировать кровавые беспорядки (снятие Кьяппа, «строгие инструкции» охране Бурбонского дворца), чтобы выступить в роли спасителя республики и заставить социалистов поддержать его министерство,- не выдерживали никакой критики. В ходе работы парламентской комиссии по расследованию причин беспорядков было неопровержимо установлено, что полиция получила категорическое указание избегать инцидентов до последней крайности, и только прямая угроза разгрома парламента заставила ее действовать. Никаких следов мнимых «коммунистических» или полицейских провокаторов в рядах демонстрантов, естественно, также не было обнаружено, ибо они попросту не существовали.

Более широкое хождение имеет другая версия, которой придерживается большинство буржуазных историков и социологов. Они утверждают, что ни фашистского заговора, ни серьезной попытки путча вообще не было – демонстранты не имели разработанного плана действий, а призыв к штурму Палаты депутатов возник стихийно, под влиянием стычек с полицией. В качестве доказательств сторонники этой версии ссылаются на соперничество между вождями отдельных мятежных лиг, отсутствие согласованности в их действиях, факт сосредоточения манифестантов у парламента, а не у стратегически важных для успеха переворота пунктов столицы (министерств, почты, телеграфа, радио, вокзалов, электростанций, редакций газеты, штаб-квартир профцентров и т. д.), наконец, на развязку событий – формирование обычного министерства, состоявшего из маститых ветеранов парламентской арены во главе с бывшим президентом республики. Отсюда следовал вывод: фашистская опасность во Франции являлась совершенно нереальной – «миф о б февраля» был якобы искусственно раздут впоследствии крайне левыми группировками, прежде всего коммунистами, чтобы облегчить создание Народного фронта.