Два противостоящих блока



В результате словесный экстремизм и непримиримость борющихся за власть коалиций оборачивались на деле самым прозаическим и беспринципным соглашательством. Если на выборах левые и правые партии образовывали обычно два противостоящих блока по признаку отношения к республике и церкви, то в парламенте они вскоре раскалывались и правительственное большинство формировалось блоком левоцентристских и правоцентристских группировок. «Правительственное призвание» центра вытекало из умелой тактической эксплуатации последним противоречий между левыми и правыми, столкновения которых он амортизировал, оказываясь необходимым «довеском» любого парламентского большинства и монополизируя в ходе частых, но легковесных правительственных кризисов львиную долю министерских портфелей. Сами эти кризисы, в итоге которых к власти возвращались одни и те же люди, не столько обеспечивали перемены в политике, сколько, напротив, облегчали продолжение прежнего курса, давая общественному мнениюизрачное удовлетворение в виде малозначащей смены парламентских декораций.

Внешней гарантией стабильности такого рода консервативной системы являлась прежде всего сравнительно слабая связь французской экономики, огражденной высокой стеной протекционистских тарифов, с внешним рынком. Самообеспеченность страны основными видами продовольствия уменьшала импортные потребности, вследствие чего постоянная необходимость форсирования экспорта за счет интенсивного промышленного развития не ощущалась с такой остротой, как в Германии или Англии. С другой стороны, внушительные доходы от ссудных вложений за рубежом давали возможность с лихвой компенсировать пассив торгового баланса, вызванный низкой конкурентоспособностью французских экспортных товаров.





b-109

Наконец, вплоть до 1914 г. Франция могла опираться в своей внешней политике перед лицом превосходящей мощи Германии на широкую систему союзов (в значительной мере купленных золотом ее внешних займов), в которых она играла доминирующую роль. «В то время как Англия вкладывала свои свободные капиталы там, где они приносили наибольшие экономические прибыли, правительства Третьей республики побуждали вкладчиков покупать облигации русских государственных займов. Почему? Потому, что потребность в союзе с Россией, а затем необходимость укрепить союзника преобладала в сознании правящих кругов над соображениями долгосрочной прибыли», – писал историк французской внешней политики Жан-Батист Дюрозель.

Не менее важной опорой международных позиций Франции в конце XIX – начале XX в. была колониальная империя. Вплоть до 1939 г. Франция являлась второй после Великобритании колониальной державой мира. Ее владения простирались на 11 960 тыс. кв. км с населением 64 млн. человек, тогда как площадь метрополии не превышала 551 тыс. кв. км, а население – 40 млн. человек. «Мощная колониальная экспансия последней четверти XIX века развивалась параллельно демографической экономической стагнации метрополии. Она даже усугубляла эту стагнацию крайним протекционизмом заморских рынков, оберегая свою промышленность от всяких усилий, всякой потребности удержаться на свободных мировых рынках… Это была экстенсивная колонизация меркантилистского или даже полуфеодального типа, экономика факторий и латифундий, а не плантаций и промышленной эксплуатации», – писал социолог Герберт Люти. Французская буржуазия, чувствовавшая себя неуверенно на мировых рынках перед лицом иностранных конкурентов, видела в колониях прямое продолжение защищенного протекционистскими таможенными тарифами внутреннего рынка и монопольный источник сырья.

Захват колоний служил для французской буржуазии политической компенсацией за поражения в Европе (франко-ирусская война 1870-1871 гг.), средством поднятия внешнего престижа и укрепления военного потенциала страны. Колонии являлись важным источником средств для содержания значительной части армии, стоявшей гарнизонами в заморских владениях, и существенным резервом солдат в условиях уменьшения призывных контингентов в метрополии. Хорошо известны боевые заслуги сенегальских или марокканских стрелков на полях сражений первой мировой войны. Раскинувшаяся на всех континентах сеть опорных пунктов и баз давала Франции гигантский хинтерланд.