«Демонтаж» Версальской системы



Уже в процессе выработки Локарнских соглашений французской дипломатии пришлось под давлением Англии согласиться на эвакуацию первого из трех участков оккупированной войсками союзников Рейнской области – Кельнской зоны, завершенную 31 января 1926 г. Вскоре Берлину удалось при поддержке Великобритании добиться новой существенной уступки со стороны Парижа – отзыва до 31 января 1927 г. комиссии военного контроля, призванной констатировать выполнение Германией обязательств о сокращении вооружений до норм, установленных Версалем.

Следующим этапом в процессе постепенного «демонтажа» Версальской системы явились план Юнга и Гаагская конференция 1929-1930 гг. Германская дипломатия предложила комплексно решить вопросы об «окончательном урегулировании» репарационной проблемы и досрочной эвакуации последних двух зон Рейнской области. План «окончательного урегулирования», разработанный комитетом экспертов под председательством американского банкира Оуэна Юнга, не только устанавливал твердую сумму германского долга, но и перестраивал механизм его погашения. Благодаря такой перестройке значительная часть ежегодных платежей, подлежавшая безусловной оплате, могла быть прямо мобилизована державами-победительницами путем продажи соответствующих облигаций на денежных рынках.





Эта возможность и новый график выплаты репараций, приближенный к срокам погашения Францией межсоюзнических военных долгов США и Англии, побудили французское правительство согласиться на ликвидацию финансового контроля над доходами германского бюджета, а также на досрочную эвакуацию Рейнской области’. 30 июня 1930 г. последний французский солдат покинул Рейнскую зону.

Однако отказ от остатков принудительных ограничений Версаля отнюдь не повлек за собой, как надеялись французские правящие круги, франко-германского «примирения» в лоне сплоченной вокруг Парижа организации европейских государств. Свидетельством этого был бесславный крах проекта «европейского федерального союза» («пан-Европа»), выдвинутого Брианом в мае 1930 г. Официальными целями союза провозглашались регулирование деятельности международных картелей и постепенное снижение таможенных тарифов, что толковалось как средство преодоления кризиса, экономического сближения европейских государств и смягчения тем самым политических противоречий между ними, порожденных Версалем. По расчетам французских правящих кругов, проект «европейского федерального союза» был призван создать определенный противовес аппарату Лиги наций, где преобладающим влиянием пользовалась Англия, и содействовать сколачиванию единого фронта против СССР.

b-116

Но в условиях мирового экономического кризиса внешнеторговая политика большинства западноевропейских стран, в первую очередь самой Франции, отличалась тенденцией к сверхпротекционизму, стремлением наглухо замкнуться в собственных границах, чтобы уберечь внутренние и колониальные рынки от вторжения иностранных товаров. Политические же цели «пан-Европы» натолкнулись на упорное сопротивление как Германии, враждебной любой новой попытке закрепить версальское статус-кво, так и Англии. Меморандум Бриана был передан на «изучение» в европейскую комиссию Лиги наций и там похоронен’.

Тем временем кризис в Германии принял катастрофические масштабы. В ответ на настоятельную просьбу президента Гинденбурга президент США Гувер предложил приостановить на год все международные платежи, а председатель сенатской комиссии по иностранным делам Бора на пресс-конференции 23 октября 1931 г. открыто выступил в пользу ревизии не только репарационных, но и территориальных статей Версаля (Верхняя Си-лезия, польский коридор и т. д.).

Во Франции прогрессирующее разложение, эрозия Версальской системы ускорили моральный износ того буржуазного политического персонала, который в период относительной стабилизации капитализма олицетворял собой курс, направленный на сохранение под завесой пацифистских фраз основных итогов первой мировой войны в рамках Лиги наций, плана Дауэса и Локарно. Теория перенесения методов буржуазно-парламентской демократии на международную арену терпела полное фиаско в момент, когда эти методы переживали глубокий упадок и во внутренней политике западноевропейских стран. В условиях небывалого мирового кризиса монополии брали курс на подготовку фашистских переворотов и войн.