Де ля Рок



Де ля Рок был весьма посредственным оратором, его кругозор не выходил за узкие рамки взглядов рядового кадрового офицера. В погоне за дешевой популярностью он использовал самые примитивные приемы: рекламу «боевых заслуг», позирование военной выправкой, «загадочной» улыбкой, окружение себя ореолом мистической тайны, стремление выдать идейную нищету за многозначительную скрытность «человека действия», контрастировавшую с болтливостью парламентариев и т. п. «Де ля Рок – человек заурядных способностей, по психологии и языку – он настоящий унтер-офицер. Во многих отношениях он напоминает генерала Буланже: та же беспринципность и нерешительность. Как и у его предшественника, у него нет ни идеи, ни плана, ни программы. Принципы заменены грубыми угрозами, безропотным повиновением, слепым доверием… Капиталистическая олигархия, пытающаяся найти спасение в фашизме, вынуждена брать то, что ей представляется. Фашистская опасность во Франции велика не потому, что какой-то де ля Рок – грозная сила, а потому, что в фашизме крупный капитал видит тот выход, которого он так жаждет», – писал Морис Торез.

«Боевые кресты» впервые заявили о своем открытом выступлении на политическую арену страны 27 ноября 1931 г., когда они при явном попустительстве полиции сорвали совместно с «Аксьон франсэз» пацифистский митинг под председательством Эдуарда Эррио в зале Тро-кадеро, а затем в декабре 1932 г., организовав демонстрацию против уплаты военных долгов США и Англии.





Хотя эти акции явно играли на руку правым («Боевые кресты» организовали приветственную манифестацию в честь премьера Лаваля, а на выборах 1932 г. де ля Рок призывал отдать голоса «национальным», т. е. правым, партиям), вожди лиги в своих публичных выступлениях продолжали упорно отмежевываться от традиционных парламентских группировок буржуазии, как левых, так и правых, заявлять о своей решимости стать «выше» тех и других, чтобы вернуть французской нации утраченное ею в междоусобных распрях внутреннее единство. Такого рода тактика приносила несомненный успех: престиж бывших фронтовиков – ветеранов «великой войны» в глазах националистически настроенного мелкобуржуазного обывателя был гораздо выше, нежели прочих мятежных лиг, открыто афишировавших свою политическую окраску.

b-45

Другим важным фактором повышения этого престижа являлось настойчивое подчеркивание «Боевыми крестами» своей «умеренности», военной дисциплины, приверженности к порядку, который, по словам де ля Рока, его движение собиралось не нарушать, а, напротив, охранять от всякого рода «смутьянов». На фоне погромной деятельности «Королевских молодчиков», «Французской солидарности» или «Франсистов» подобная тактика привлекала к «Боевым крестам» симпатии довольно широких кругов средней и мелкой буржуазии.

Третьим существенным козырем движения де ля Рока являлась тесная связь с военными кругами, с армией – традиционным оплотом французской реакции в ее борьбе против парламентской демократии. Армия, остававшаяся после «дела Дрейфуса» в большинстве своем вне сферы внутриполитической борьбы, вновь постепенно активизировалась, по мере того как разложение парламентского режима и рост революционного рабочего движения начинали угрожать устоям классового господства буржуазии. «В тех кругах, среди которых рекрутировались участники союзов бывших фронтовиков, наиболее откровенно слышалась критика политического режима и парламентских нравов. Характерно, что эти круги представляли собой связующее звено между армией и остальным французским обществом. Именно через них настроения мелкой буржуазии, плохо знакомой с международными делами и современными политическими проблемами, проникают в офицерскую среду» – отмечал автор политической истории французской армии Поль-Мари де ля Горе.