Борьба правительства с трудящимися



Неудивительно, что на сей раз в противоположность июньским дням 1936 г. буржуазия и правящие круги не были застигнуты врасплох и не собирались отступать. Напротив, все данные говорят за то, что они умышленно провоцировали генеральную пробу сил с трудящимися, твердо решив взять долгожданный реванш.

Уже в период, предшествовавший 30 ноября, правительство Даладье развернуло через буржуазную прессу и радио яростную кампанию, стремясь дискредитировать бастующих в глазах общественного мнения, добиться их изоляции и раскола. Стачке приписывались скрытые политические цели вплоть до подготовки восстания, ее участники обвинялись в умышленном саботаже обороноспособности страны, что якобы поощряло агрессоров на развязывание войны. Такого рода доводы адресовались прежде всего мелкобуржуазному обывателю, напуганному угрозой миру и порядку.





b-168

После тщательной пропагандистской подготовки правительство бросило в бой весь свой мощный репрессивный аппарат. В города были стянуты части полиции и армии, которые очищали от бастующих заводы и шахты с применением слезоточивых газов. Стратегически важные пункты столицы охранялись солдатами. Правительство объявило о принудительной мобилизации под страхом уголовного наказания всех работников общественных служб – железнодорожников, водителей автобусов, метро, связистов, государственных служащих.

За участие в стачке 30 ноября тысячи людей были уволены, преданы суду, представители ВКТ выведены из правления Французского банка и Национального общества железных дорог. При активной поддержке правительства предприниматели прибегли к массовым локаутам – на улице оказались 32 тыс. рабочих заводов «Рено», 40 тыс. рабочих авиазаводов, 100 тыс. текстильщиков, 80 тыс. металлистов и шахтеров Севера. Обвиняя рабочий класс в «забвении патриотического долга», правящий класс на деле разоружал страну перед лицом гитлеровской Германии. Буржуазия приветствовала «твердость» кабинета Даладье в расправе с трудящимися массовым возвратом капиталов из-за рубежа и поднятием курсов государственных ценных бумаг на парижской бирже.

Неудача забастовки была предопределена всем ходом событий предшествующих двух лет-разочарованием трудящихся в половинчатости социальных реформ, сведенных вскоре на нет инфляцией, «паузой» в осуществлении программы Народного фронта, политикой «невмешательства» в Испании и вызванными ею разногласиями между левыми партиями. Однако главной причиной, облегчившей победу реакции, явилось мюнхенское предательство, окончательно расколовшее Народный фронт.

Часть трудящихся на какое-то время стала жертвой пацифистской демагогии мюнхенцев из руководства СФИО и ВКТ, что коренным образом ослабило боевые возможности рабочего движения. Буквально накануне всеобщей стачки – во время съезда ВКТ представители федераций шахтеров, почтово-телеграфных служащих, учителей под прикрытием «ультрареволюционных» фраз о возврате к антимилитаристским традициям французского профдвижения кануна первой мировой войны оправдывали Мюнхен, нападали на «засилье коммунистов» в профсоюзах и призывали к их «деполитизации»’. Враждебность анархо-синдикалистских фразеров к ФКП, их капитулянтские настроения лили воду на мельницу пра-вореформистских элементов, пользовавшихся поддержкой официального лидера конфедерации Леона Жуо.

Хотя съезд большинством голосов осудил мюнхенскую политику «умиротворения», единству рабочего класса был нанесен тяжелый удар. После стачки 30 ноября 1938 г. численность ВКТ значительно сократилась по сравнению с периодом Народного фронта.