Активизация фашистских группировок



b-137

Грандиозные манифестации 9-12 февраля 1934 г., 14 июля 1935 г., 14 июня и 14 июля 1936 г., победа Народного фронта на парламентских выборах, его первые прогрессивные меры, небывалый рост влияния коммунистической партии в стране, вхождение ее в правительственное большинство, восстановление единства профсоюзов и их активное вмешательство в острейшие вопросы общественной жизни, наконец, зрелище красных флагов над заводами, занятыми рабочими в июне 1936 г., – все это повергло большинство господствующего класса Франции в состояние, близкое к панике.





Первой реакцией правых группировок на результаты майских выборов, а затем июньских стачек 1936 г. явилась беспрецедентная по своему размаху кампания печати, которая очень скоро переросла рамки обычной политической полемики и вылилась в грязные личные нападки на членов правительства и лидеров партий Народного фронта. Не только оголтело-фашистские «Аксьон франсэз» Морраса, «Гренгуар» Ораса де Карбучча, «Ами дю пёпль» Франсуа Коти или состоявшая на прямом содержании у гитлеровцев «Же сюи парту», но также близкая к военным кругам «Эко де Пари», «Жур» и многие другие «солидные» буржуазные газеты пустили в ход откровенно погромную агитацию. Так, например, осенью 1936 г. правая печать развернула яростную травлю министра внутренних дел социалиста Роже Салангро, без всяких доказательств обвиняя его в дезертирстве во время войны 1914-1918 гг. Депутат от Республиканской федерации Бекар внес запрос по этому поводу в Палату депутатов. Хотя расследование не нашло никаких доказательств клеветнических обвинений и Палата 427 голосами против 103 признала их беспочвенными, Салангро, доведенный травлей до тяжелого нервного расстройства, 16 ноября 1936 г. покончил с собой.

Этот трагический случай вызвал возмущение всей прогрессивной общественности страны. Похороны Салангро вылились в мощную антифашистскую демонстрацию. По настоянию коммунистов и других левых партий парламент принял 8 декабря 1936 г. 371 голосом против 196 закон, усиливавший персональную ответственность за распространение ложных, порочащих или оскорбительных сведений. Однако эти меры не имели серьезных последствий: например, вождь лиги «Аксьон франсэз» Шарль Моррас, приговоренный за клевету к нескольким месяцам заключения, спокойно продолжал руководить своей газетой и писать в ней… из камеры тюрьмы «Сантэ».

Однако дело отнюдь не ограничивалось кампаниями в печати. В 20-х годах наиболее влиятельные буржуазные круги еще оставались верными парламентской республике, а в начале 30-х годов делали ставку на постепенную фашизацию режима изнутри руками «классических» партий умеренно правого толка, видя в погромной деятельности мятежных лиг лишь вспомогательный инструмент, катализатор этого процесса. Теперь все более значительная часть крупной буржуазии начала возлагать на экстремистские движения и заговоры свои главные надежды. Именно после мая-июня 1936 г. подобные движения достигли наибольшего размаха, приступив к созданию прочных плацдармов внутри как партийно-политической системы, так и административного аппарата, в частности его военно-полицейских звеньев.